— Подтвердилось! — крикнули по-русски. Тяжело звякнула металлическая дверь.

Мешок сдернули. Нож, разваливший сзади узел на бечевке, точили, наверное, с тщанием. Локти освободились. Курьер не почувствовал рук.

— Покрути плечами, поболтай конечностями вроде как плетями, отойдут, участливо посоветовал тот же голос. — Давай же, уважаемый.

Он вертел плечами и видел то одну, то другую половину каменистой впадины размером с Лужниковскую арену. Впадина эта — плоская чаша, пепельная внизу и серо-коричневая с снежной выпушкой по краям, — была совершенно лишена растительности. Дальше все выше и выше поднимались горы, снег на которых курьер поначалу принял за облака. На самом же деле над ним простиралось безоблачное небо, и, будто штришок для разнообразия, в его бездонной глубине, почти в космосе, вытягивалась двойная белая полоса за невидимым самолетом, может, и разведчиком.

Наручные часы показывали девять тридцать. По времени и положению солнца курьер нашел север и определил направление самолетного следа.

Освоившись с местностью, он разглядел и своего захватчика — рыжеватая проволочная борода с седой окантовкой, рысьи глаза, разделенные высокой переносицей, тонкий, слегка свернутый вправо нос, скулы в кавернах. Возможно, медная растительность и на остальной части лица прикрывала последствия какой-то болезни — скорее всего, фурункулеза. Брови исчезали под вязаной шапчонкой с адидасовской маркой, турецкого или китайского производства, конечно.

Рассматривать личность поработителя приходилось, задирая подбородок. Человек, облеченный властью миловать и казнить, сходил за игрока элитной баскетбольной команды. Брезентовый «бюстгальтер» с гнездами для автоматных рожков высовывался между отворотами затертой дубленки на уровне голов остальных боевиков.

— Не боишься? — спросил верзила без акцента.

— Где цинки?

— Спрашиваем мы, уважаемый.