— И не вздумайте пустыми вернуться, — прищурил глаз Пастухов.

— Будем ждать вот тут, за углом. — Док начертил крестик на своем планчике.Только отгоним «форд» Боцмана на стоянку — и за вами. Ладно, вперед, марш! Долгие проводы — лишние слезы.

Через два часа Артист и Муха в превосходных итальянских костюмах и дорогих галстуках вышли из такси на другом конце Москвы в районе между Сокольниками и Преображенкой и провели беглую рекогносцировку.

Осмотр местности не порадовал. Забор, означенный на схеме Дока тоненькой синей ниточкой, оказался серой бетонной стеной почти трехметровой высоты. На сотни метров тянулась она, окружая территорию старой психиатрической больницы.

Для них такая преграда была, как говорится, на раз. Но сейчас надлежало применить в «боевой обстановке» совсем иные навыки и приемы.

Как и предупреждал доктор Перегудов, у больничных ворот прогуливалась усиленная охрана — несколько здоровяков в камуфляжной форме с короткими автоматами «каштан» на плече.

Предосторожность не лишняя: время сейчас лихое, а старая психушка, что на улице Матросская Тишина, вплотную соседствовала с не менее мрачным одноименным учреждением — известной не только всей Москве, но и всей России следственной тюрьмой.

Оба сопредельных спецобъекта с известных пор охранялись особо строго и тщательно. Психушка, как, впрочем, и все столичные больницы, — с первых дней чеченской войны и после нашумевших московских взрывов и угроз Радуева и Басаева.

А угрюмый высоченный тюремный замок СИЗО — после фантастического побега киллера Солоника.

— Та-а-ак, — протянул Мухин. — Без гранат не прорвемся.

— Да, брат. С наскока не возьмешь. Пойдем простым советским путем.

Переговоры беру на себя.

— С «каштанами» не договоришься, — вздохнул Олег.

Артист хмыкнул:

— Не трепыхайся, Муха! Мы при оружии куда большей убойной силы.