Взволнованная искренность его интонации обезоружила бы любого.

— Иванова? — опешила даже эта тертая-перетертая психиатриня. — Подождите… подождите… Какая еще Иванова? У меня этих Ивановых знаете сколько перебывало?

Однако, ошеломленная благородным натиском, она уже обеими руками еле удерживала тяжелый букет благоухающих роз.

— Да вы сейчас вспомните… — взволнованно говорил Артист, — ее трудно забыть… Дела любовные, ошибки молодости… Вы не уделили бы мне буквально десять минуточек? Ну хотя бы пять. Ведь все тогда из-за меня получилось, понимаете… — Ну… — профессионально озаботилась женщина-психиатр и, отступив на шаг, пропустила Семена в дверь ординаторской. — Что же, коли так, зайдите, пожалуйста.

Только напомните все-таки… Полуобернувшись, Злотников успел глазами подать товарищу едва заметный знак: действуй!

Муха обнаружил того, к кому они шли, на койке в двухместной палате. На счастье, он был один. Лежал ничком, уткнувшись в подушку, и сопел в обе ноздри.

Олег оглянулся, быстро шагнул к кровати, наклонился над спящим. В эту минуту влетел Артист и громко шепнул:

— Порядок! Побежала историю болезни искать… У нас полторы минуты! — И не переведя духа, негромко скомандовал:

— Лейтенант Ухов! Вста-ать!

Спящего будто подбросило током. Он резко рванулся и уставился на вошедшихогромный курносый мужчина в измятом спортивном костюме, из-за обширной лысины и растрепанной бороды казавшийся намного старше своих лет.

— Сопротивление бесполезно, — быстро выговорил Семен. — Следуйте с нами!

— Да вы что, мужики, куда? — очумело, будто еще не вырвавшись из сна, забормотал Ухов, быстро переводя взгляд с одного на другого. — Вы хоть соображаете, что будет? — приговаривал он, торопливо нашаривая ногой тапочки под кроватью. — Тут как в Бастилии.

— Без глупостей, Ухов! — оборвал Семен. — Никаких Бастилии! Да шевелитесь вы!