Затем Лон-го удаляется за кулисы, чтобы быстро „переодеться и подготовиться к следующему номеру. Гремит оркестр, в публике громко переговариваются, делясь впечатлениями от только что виденного номера. В это время униформисты выносят на арену три большие жестяные печки-жаровни, раздувают древесный уголь, сыплют его на узкий, метра три длиною, противень. Ассистенты разравнивают эту «дорожку», вспыхивающую недобрыми синевато-фиолетовыми огоньками.

Оркестр смолкает, и в зале наступает тишина: на манеж быстрым шагом выходит Лон-го. Внимательно осмотрев горящие угли на железной «дорожке», он снимает туфли и не спеша, босыми ногами идёт по углям. Раз, другой, третий… Закончив «прогулку», факир садится в кресло и показывает ноги. И снова любопытные зрители чуть ли не на ощупь (ведь «русский глазам не верит!»), проверяют, целы ли ступени факира, не обгорели ли они. Но на них никаких следов ожога.

Едва заканчивается эта «проверка», униформисты готовят всё необходимое для показа новых «чудес». Наэлектризованный зал гудит, с ещё большим интересом и волнением ждёт показа других факирских трюков. Ведь в афише обещано, что факир Лон-го будет откусывать зубами кусок раскалённой железной пластинки, возьмёт в рот расплавленное олово, ляжет на доску, утыканную гвоздями, и покажет ещё много других невероятных фокусов…

Дмитрий Иванович Лонго родился в городе Джульфе, недалеко от персидской границы, в семье антиквара. Его дед и прадед тоже были антикварами. Отец частенько говорил, что и старший сын должен будет унаследовать его профессию. Может быть, так бы оно и было. Но семью постигло большое несчастье: умерла мать. Отец, обременённый пятью детьми, вскоре женился на молодой женщине.

Мачеха оказалась на редкость жестоким человеком.