Тут человек с платочком, названный мною Ведущим, вежливо прервал его и обратился к одному из присутствующих: "Прошу вас, Владимир Платонович!" Тот начал: "Строго секретная американская школа разведки находится в тридцати семи километрах от Мюнхена, если ехать по автостраде Мюнхен - Берлин. На тридцать седьмом километре надо свернуть направо на бетонку, и буквально через двести метров, в лесу, на берегу небольшого озера (восемьдесят на сто двадцать шагов) будет стоять трехэтажное здание красного кирпича типичной немецкой готики, с закругленными наверху окнами по всему фасаду. Перед входом в здание два дерева: дуб диаметром около метра и ольха, ветви которой достигают окон третьего этажа..." В другой раз Лонгсдейл говорил о том, как и когда он впервые оказался в Канаде, в Торонто, и остановился в отеле недалеко от вокзала. Ведущий попросил: "Будьте любезны теперь вы, Борис Николаевич!", после чего "Борис Николаевич" стал рассказывать мне об отеле, в котором жил в Торонто Лонгсдейл: "Отель называется "Терминаль" и характерен тем, что вся обслуга его, кстати сплошь состоящая из мужчин, носит особую униформу, специально пошитую для сотрудников "Терминаля". Лучшие номера - на шестнадцатом этаже двадцатиэтажного здания отеля: они совершенно изолированы от окружающего мира звуконепроницаемыми прокладками в стенах..." Почему эти данные, как и прочие, не мог изложить сам Конон Трофимович, я до сих пор не знаю и могу лишь предполагать: либо он никогда в "Терминале" не останавливался и в строго секретной американской разведшколе не был, но нужно было, чтобы он там "был", по крайней мере в повести, которую я намеревался писать, либо Лонгсдейл побывал в действительности и там, и там, но почему-то ему хотелось из чужих уст слышать то, что впервые слушал я. Впрочем, я скоро привык к этим тайнам мадридского двора, больше не удивлялся и воспринимал все так, как оно и звучало.

Состав сопровождающих постоянно менялся. Уж и не помню, сколько прошло через меня Владимиров Платоновичей, Платонов Сергеевичей, Сергеев Владимировичей и т.