— А когда у меня не было? Даже в письменном столе заначка, — горделиво вытаскивая едва начатую бутылку, похвастался я. — Глаголь, что у тебя стряслось?

— А откуда ты знаешь?

— Работа такая. Да и видик у тебя подавленный, словно бревно на тебя упало.

— Это точно, только хуже, чем бревно… Не знаю, с чего и начать.

— Для начала объясни мне, каким чудом ты оказалась здесь.

— Увидела твою фамилию в протоколе осмотра места происшествия, навела справки и приехала. Правда, боялась, а вдруг однофамилец окажется.

— Так, так, так. — Интенсивно раскачивая хилые свои мозги, я судорожно пытался понять, о каком происшествии идет речь. Не сразу, но, кажется, это мне удалось. — Уж не племянница ли ты безвинно убиенной Нины Антоновны? — воскликнул я, радуясь то ли этому обстоятельству, то ли своей догадке.

— Да, она моя тетка. И именно поэтому нас с сестрой подозревают в убийстве.

— И правильно подозревают, — резвился я. — Кому, как не вам, выгодна ее смерть?

— Господи, и ты туда же, — брякнув чашкой об стол, вскипела Галина. — Ну а зачем? Какой смысл нам было ее убивать?

— Затем, что вы стали обладателями ее квартиры.

— Этого вшивого сарая? Абсурд. Поедем, я тебе покажу, какие у нас с Танькой квартиры. Трехкомнатные, европейского стандарта, по двести квадратных метров. И это при том, что живем мы одиноко.

— Вот как, а мне помнится, у тебя был муж.

— Был, да весь сплыл. Несколько лет я как дура тащила этого ублюдка на своем хребте, а он мало того что весь день лежал кверху задницей, так по ночам приспособился мои деньги прогуливать со своими шлюхами и проститутками. Последней же каплей моего терпения стал триппер, который он мне изящно и непринужденно подарил. Ты бы видел, как я его выперла, как классно он летел с лестницы… Костя, ты думаешь, мне эти деньги, эти квартиры и машины достались легко и просто? Заблуждаешься. Вконец доведенные нищетой до крайности, мы с Танькой подрядились к грузинам продавать цветы.