— Взятки надо давать умеючи, тогда и ситуации меняются, — назидательно проворчал я, подсаживаясь к ополовиненной бутылке. — А то завернула пресс в прозрачный пакет и следователю на стол. Ты бы его еще начальнику ОБЭПа

— Хватит тебе ворчать, — вступилась за мою бывшую любовницу жена. — Человеку помощь нужна, а ты тут брюзжишь, как старый кастрированный мерин.

— А где ты видела полноценного мерина? — въедливо спросил я, попутно заглатывая коньяк. — К тому же тебе вообще не следует присутствовать при моих деловых встречах. Это ставит клиента в неловкое положение. Итак, госпожа Русова, с чего мы начнем?

— С того, чем кончили, — ответила она как-то двусмысленно.

— Думаю, ты права, только сначала позволь мне задать парочку вопросов.

— Я полностью в твоем распоряжении, — опять с подтекстом ответила чертова кукла.

— Почему до сих пор сестру держат под замком? Неужели у нее нет надежного алиби? Объясни, в чем причина?

— Алиби есть, но нет того, кто бы это алиби подтвердил.

— Боюсь, что я не совсем понимаю.

— А чего тут понимать. Время теткиной смерти точно установить не могут, не позволяет амплитуда температурных данных. Попросту говоря, не знают, сколько градусов тепла было в ее квартире на протяжении недели. А отсюда время смерти определяется лишь предположительно, где-то от двенадцати часов дня четвертого февраля до двенадцати пятого, то есть ровно сутки. Что касается рабочего времени и даже вечернего, тут все в порядке — Татьяна была у всех на виду, а вот с ночным промежутком получается плохо. Дело в том, что Татьяна спала одна и вполне естественно, что за этот период никто поручиться не может.

— Вот видите, бабоньки, как это опасно — одной ложиться в постель? Однако это обстоятельство не дает им права держать ее в камере.