Что-то не компонуется это, казалось бы, заурядное убийство. Ясно пока только одно: преступление совершено лицами не случайными. Незнакомым людям бабка дверь не откроет. Погодите, товарищ Гончаров, а почему вы считаете, что она сама открыла дверь лиходею? Насколько мне помнится, Лерка говорил, что к ней приходит патронажная сестра. Вот откуда бы я начал танцевать свое танго. Надо бы напомнить о ней участковому. Хотя вряд ли он отнесется к этой рекомендации серьезно. Не нужна она ему. Тогда кому все это нужно? Может быть, господину Гончарову, поборнику справедливого возмездия? Нет уж, увольте, своих шишек мне хватает выше головы.

Удовлетворенный правильной мыслью, я тайно выпил чашку водки, завалился на диван и позабыл об этой истории навсегда.

В пятницу я проснулся довольно поздно, когда часы показывали полдень, а от Милки оставался только запах духов и рекомендательная записка о том, чтобы сегодня я напрочь воздержался от приема спиртного, поскольку вечером мы приглашены на день рождения ее очередной подруги. Выкурив сигарету и приняв водные процедуры, я прикидывал, как половчее выполнить ее пожелания, да так, чтоб и волки были сыты, и овцы целы. После недолгих размышлений такой компромисс мною был найден.

Всякий уважающий себя джентльмен, проснувшись утром, непременно должен выпить чашечку кофе, и нет в том ничего зазорного, если он плеснет туда символическую капельку коньяку. Что, собственно, я и сделал. И не моя в том вина, что в полученном напитке почему-то превалировал коньяк. В конце концов, я не провизор и мензурок у меня нет.

С котом на коленях я устроился перед телевизором и, потягивая коричневое пойло, вместе с господином Ковровым занялся разгадками петербургских тайн, и что характерно — с каждым глотком герои этого фильма становились мне дороже и милее.

Резкий звонок в дверь, показавшийся мне совершенно неуместным, разрушил нашу идиллию. Негромко сквернословя, я сбросил кота и, запахнув халат, открыл дверь.