Он закашлялся сизым табачным дымом и каверзно спросил:

- А ты просил моей помощи, когда драл Лорку? Один справлялся. Вот и виси один, покуда не надоест. Может, поумнеешь, и пропадет у тебя охота по замужним бабам шастать. Или расшибешь свой дурной лоб, чтоб другим неповадно было.

С трудом подтянувшись, я вновь закрепился на балконном бордюрчике, став невольным свидетелем интимной сцены моей любовницы с собственным мужем. Бесстыдники, хоть бы свет потушили!

Несмотря на абсурдность ситуации, в которой я оказался, настроение у меня было бодрое и оптимистичное.

- Может, пожарку вызвать? - издеваясь, спросил дед и вдруг застыл, глядя куда-то сквозь меня. Я непроизвольно повернул голову. В правом крыле третьего этажа в ярко освещенном окне голая женщина упаковывала вещи. Но не это поразило меня. Здесь не было ничего сверхъестественного, если бы не мертвое тело, лежащее поверх разобранной постели. Лупила пятирожковая люстра, и при ее свете остренькая бородка мужика луковкой топорщилась в потолок. Но даже и не это удивило меня. Совершенно дико смотрелась голая баба, воспринимающая все как должное. Набив шмотьем большую спортивную сумку, она широко зевнула и начала неспешно одеваться, мало отвлекаясь на труп. Даже если он умер своей смертью, то и тогда ее реакция казалась странной. Между тем, одевшись, женщина выключила свет, обрывая занимательный спектакль. Охреневший от увиденного дед смилостивился и молча кинул мне моток капронового бельевого шнура, который я замотал за перила балкона.

Подъезды находились с противоположной, внешней стороны. Я слез, обогнул дом и увидел только хвост и рубиновые огоньки уходящей машины. Даже марку мне разглядеть не удалось. Страдая похмельем и одышкой, ко мне подошел дед.

- Утекла, стервь? Не поспели. Чего делать-то будем? Ментов кликнуть надо бы. Кажись, она мужика завалила.