Живя в Россiи, я считал своим долгом публициста и историка собирать матерiалы о террорe. Я не имeл, конечно, возможности проникать в тайники органов, отправляющих так называемое «революцiонное правосудiе». Это сможет сдeлать историк в будущем и то постольку, поскольку сохранится матерiал об этой страшной страницe современной русской дeйствительности. Матерiал исчезает, и многое уже исчезло безвозвратно в дни гражданской войны, когда сами Чрезвычайныя Комиссiи уничтожали свое прекарное дeлопроизводство при спeшной эвакуацiи или при грозящем возстанiи (напр., в Тамбовe при Антоновском наступленiи).

Здeсь, за границей, я мог использовать только самую незначительную часть собраннаго и перевезеннаго, в видe выписок и газетных вырeзок, матерiала. Но цeнность этого матерiала в том, что здeсь большевики как-бы сами говорят о себe.

За рубежом я мог воспользоваться прессой, недоступной мнe в Россiи. Мною просмотрeна почти вся эмигрантская литература; использованы сотни отдeльных сообщенiй. Этой скрупулезностью (поскольку представлялось возможным при современном состоянiи матерiала) подбора фактов, которые в своей совокупности и могут только дать реальную картину по истинe невeроятнаго кошмара современной русской дeйствительности, в значительной степени объясняется и внeшнее построенiе книги. Все это данныя, за полную точность которых, конечно, ручаться нельзя. И все-таки надо признать, что сообщенiя зарубежной прессы в общем очень мало грeшили против дeйствительности.