Чрезвычайный комендант Чугунов издал распоряженiе, которым под угрозой разстрeла воспрещалось растериванiе трупов по дорогe к кладбищу. Почти каждое утро вставшiе астраханцы находили среди улиц полураздeтых, залитых кровью застрeленных рабочих. И от трупа к трупу, при свeтe брезжившаго утра живые разыскивали дорогих мертвецов.

13-го и 14-го марта разстрeливали по прежнему только одних рабочих. Но потом власти, должно быть, спохватились. Вeдь нельзя было даже свалить вину за разстрeлы на возставшую „буржуазiю“. И власти рeшили, что „лучше поздно, чeм никогда“. Чтобы хоть чeм нибудь замаскировать наготу расправы с астраханским пролетарiатом, рeшили взять первых попавших под руку „буржуев“ и расправиться с ними по очень простой схемe: брать каждаго домовладeльца, рыбопромышленника, владeльца мелкой торговли, заведенiя и разстрeливать…»

«К 15 марта едва ли было можно найти хоть один дом, гдe бы не оплакивали отца, брата, мужа. В нeкоторых домах исчезло по нeскольку человeк.

Точную цифру разстрeленных можно было бы возстановить поголовным допросом граждан Астрахани. Сначала называли цифру двe тысячи. Потом три… Потом власти стали опубликовывать сотнями списки разстрeленных „буржуев“. К началу апрeля называли четыре тысячи жертв. A репрессiи все не стихали. Власть рeшила очевидно отомстить на рабочих Астрахани за всe забастовки, и за Тульскiя, и за Брянскiя и за Петроградскiя, которыя волной прокатились в мартe 1919 года. Только к концу апрeля разстрeлы начали стихать.

Жуткую картину представляла Астрахань в это время. На улицах — полное безлюдье. В домах потоки слез. Заборы, витрины и окна правительственных учрежденiй были заклеены приказами, приказами и приказами…»

Возьмем отдаленный от центра Туркестан, гдe в январe произошло возстанiе русской части населенiя против деспотическаго режима, установленнаго большевиками. Возстанiе было подавлено. «Начались массовые повальные обыски» — разсказывают очевидцы.