«Августа 17 — 20-го в Екатеринодарe обычная жизнь была нарушена подступами к городу высадившагося у станицы Приморско-Актарской дессанта Врангеля. Во время паники по приказу особо-уполномоченнаго Артабекова были разстрeлены всe арестованные, как губчека, особаго отдeла, так и сидящiе в тюрьмах, числом сверх 1600. Из губчека и особаго отдала обреченных на избiенiе возили группами по 100 человeк через мост на Кубань и там из пулеметов разстрeливали вплотную; в тюрьмe то же продeлывали у самых стeн. Об этом также публиковали. Напечатан список убитых под рубрикой „Возмездiе“; только в списках значится нeсколько меньше, чeм на самом дeлe. При безпорядочном бeгствe завоеватели объявили рабочим об их обязанности эвакуироваться с ними; в противном случаe, по своем возвращенiи обратно, угрожали всeх оставшихся повeсить на телеграфных столбах».

Нечто аналогичное происходит и при эвакуацiи Екатеринославля при опасности, угрожавшей со стороны Врангеля.

Корреспондент той же «Рев. Россiи»,

«…грабят открыто и безпощадно… буржуазiю, магазины и главным образом кооперативные склады, убивали и рубили на улицах и в домах офицеров… подожгли на углу Таганрогскаго проспекта и Темерицкой ул. один военный госпиталь с тяжело ранеными и больными, не имeющими физических сил двигаться, офицерами и сожгли там до 40 человeк… Сколько было убито, зарублено всего — неизвeстно, но цифра эта во всяком случаe не маленькая. Чeм больше укрeплялась совeтская власть на Дону, тeм ярче вырисовывалась метода ея работы. Прежде всего под подозрeнiе было взято все казачье населенiе. Чрезвычайка, вдохновляемая Петерсом, заработала. Чтобы не слышно было выстрeлов, два мотора работали безпрерывно… Очень часто сам (Петерс) присутствовал при казнях… Разстрeливали пачками. Был случай, когда в одну ночь разстрeленных насчитывалось до 90 человeк. Красноармейцы говорят, что за Петерсом всегда бeгает его сын, мальчик 8–9 лeт, и постоянно пристает к нему: „папа, дай я“…