министерских и посольских кабинетов.

Мы упомянем лишь для памяти о бесславно закончившей свой век «Лиге наций».

Банкротство этого учреждения и идеи, его породившей, настолько очевидно, что избавляет

нас от необходимости это доказывать многочисленными фактами.

Старую дипломатию упрекают в «провоцировании» войн. Упрек этот могут сделать

лишь люди, сознательно рассорившиеся с историей (самой антидемократической из наук).

История последних двухсот лет учит нас, что если на каждую войну, «спровоцированную»

дипломатией (спровоцированную, не следует забывать, по приказанию соответственных

правительств), приходится три войны, которых «кабинетная» дипломатия не смогла

предотвратить — как не смогла бы их предотвратить и ярмарочная дипломатия (никакими

нотами нельзя остановить тигра, решившегося на прыжок), — то зато на каждый такой

случай приходится, по крайней мере, десять войн... не состоявшихся благодаря

своевременному, тактичному, корректному и незримому для посторонних, для свирепой и

невежественной толпы — вмешательству профессиональной дипломатии.

Глава IV. О разоружении

В средние века во время чумных эпидемий и в менее давние эпохи «холерных бунтов»

чернь избивала лекарей и докторов, видя в истреблении врачей, якобы разводящих заразу,

средство избавиться от беды.

«Интеллектуальная чернь» двадцатого века — так называемые пацифисты,— а также

руководящая (и в то же время руководимая) этой чернью ярмарочная дипломатия видят в

роспуске армий средство избавиться от войн. По их мнению, наличность вооруженной силы

является причиной зла: кровожадные генералы, чающие отличий,— «пушечные короли»,

ждущие барышей, вовлекают страну в военную авантюру попустительством

«вырождающихся династий» и «секретной» (притом еще титулованной) дипломатии.