посовестятся напасть на ослабленный организм, — а, наоборот, сколь можно более

укреплять его. Укреплением нашего государственного организма соответственным режимом

(внешним и внутренним) и профилактикой мы повысим его сопротивляемость как

пацифистским утопиям вовне, так и марксистским лжеучением изнутри — стало быть,

уменьшим риск войны, как внешней, так и гражданской.

Нападают лишь на слабых — на сильных — никогда. На слабых, но показывающих

вид, что они сильны, нападают реже, чем на сильных, но не умеющих показать

своевременно своей силы и производящих со стороны впечатление слабых.

В 1888 году произошел знаменитый «инцидент Шнебле», едва было не вызвавший

франко-германской войны. В последнюю минуту Бисмарк не решился: французская армия

только что была перевооружена магазинной винтовкой Лебеля, тогда как германская имела

еще однозарядки. Жившая в 80-х годах еще мечтою о реванше Франция была сильной — и

казалась сильной (цело Дрейфуса, надолго отравившее ее организм, произошло значительно

позже). На востоке же грозила могучая Россия Царя Миротворца... Авантюра была

отложена...

Другой пример — 1904 год. Маркиз Ито проявил большую решимость, чем Бисмарк в

свое время. Не рискнули бы японцы напасть на нас, если бы Порт-Артурская эскадра была

снабжена доками, если бы на Ялу вместо бригады Кашталинского стояло три-четыре

23

Электронное издание

www.rp-net.ru

корпуса, если бы Манчжурия была соединена с Россией не одноколейным, (притом

незаконченным), а 4-хколейным непрерывным рельсовым путем? И если бы японцы знали,

что русская государственность не усыплена гаагским дурманом, а общественность, вместо

посылок приветственных телеграмм Микадо, будет защищать интересы своей страны?