Электронное издание

www.rp-net.ru

бы под ударом. Врангель в Крыму был бы единственным спасителем положения и смог бы

диктовать свои условия французскому правительству.

Поражение Польши повышало удельный вес Русской Армии в Крыму. Победа «Речи

Посполитой», наоборот, делала «русских белых» лишними.

Этого как раз не понял ген. Врангель. Он стремился оказать помощь Польше, исходя

из ошибочного — романтического, а не политического расчета: «Всякий, кто борется против

большевиков, — наш союзник».

Задачей настоящего политика (имевшего бы не только огненную душу, но и

холодную голову) было не мешать красному врагу русской государственности сокрушить

польского врага русской государственности. Минус на минус давал плюс.

Идеальным политико-стратегическим решением был отвод победоносной армии

после операции 25 мая обратно за перешейки, выкачав из Северной Таврии в Крым

необходимые запасы продовольствия. Закрепившись за перешейками — устроить армию и

ожидать дальнейших событий, оставаясь совершенно глухими к мольбам о помощи из

Варшавы и Парижа (если слепота в политике гибельна, то глухота иногда полезна). В

Варшаву ответить, что заключением в концентрационные лагери войск ген. Бредова Польша

сама себя лишила права на помощь со стороны Русской Армии. В Париж заявить, что ни

одного шага для выручки Польши, а косвенно Франции, не будет сделано, пока войска не

будут в избытке снабжены всем необходимым боевым снаряжением — в первую очередь

(имея в виду сильную красную конницу) — достаточной боевой авиацией. Такой сильный

язык был бы понятен как нельзя лучше, и все требуемое было бы доставлено

беспрекословно. После этого можно было бы предпринять всеми силами (а не слабой

частицей) решительный для всей освободительной войны поход на Кубань.