Я с трудом выкроил время, чтобы заскочить в ювелирный и приобрести не дорогие, но вполне приемлемые сережки для Татьяны. По четырем районам города я носился как угорелый, а в шесть тридцать, когда уже хотел заканчивать работу мне попалась на удивление жирная и щедрая "мышь", которую нужно было немедленно доставить до аэропорта, где она держала свою торговлю. В общем только в восемь сорок пять я поставил машину на стоянку и подошел к сторожевой будке чтобы расплатиться.

- Вам до утра? - Выписывая квитанцию спросил меня знакомый курносый парень.

- Да, часов до десяти. - Торопливо отсчитывая деньги ответил я.

Ровно в девять я позвонил в дверь девяносто шестой квартиры, где надо думать, отныне я буду проживать. После пятого звонка, с удивлением отметив полное равнодушие к моей персоне я открыл дверь вверенными мне ключами.

- Наверное обиделась. - Разуваясь решил я и медовым голоском позвал. Таня - Танечка, не плачь, не утонет в речке мяч.

Приглушенное бормотание телевизора было мне ответом. Держа на вытянутой ладони коробочку с сережками я вошел в комнату и понял, что Таня - Танечка больше никогда не заплачет и утрата мяча теперь ей до лампочки. Черная жирная точка над переносицей навсегда лишила её каких либо эмоций.

Она сидела в кресле откинув голову на высокую спинку и серыми глазами удивленно смотрела на люстру. Все пять плафонов яркими точками отражались в её зрачках. Перед смертью Татьяна успела празднично одеться и сервировать столик, перед которым сейчас и сидела. Второе кресло и пуфик, ныне свободные, очевидно предназначались для меня и подруги Евгении.

Подойдя поближе я взял её за руку и понял, что смерть наступила не более двух часов тому назад. Едва сдерживая себя, чтобы не завыть, я осторожно положил её руку на подлокотник и осмотрелся. То что я увидел на полу ног заставило меня вздрогнуть. Именной "Наган" Ивана Жукова лежал возле её правой ноги.

Отстраненно и четко сразу заработала голова.