С последней публичной речью он выступил 27 апреля 1911 г. в Думе, отвечая на запросы четырех фракций по закону о западном земстве. Председатель Совета министров, в частности сказал: "В законе проводятся принципы не утеснения, не угнетения нерусских народностей, а охрана прав коренного русского населения" (120) . Таков был его комментарий к 6 статье закона.
Националисты и крайние правые одобрили эту статью. Например, член Думы Пуришкевич заявил, что основными положениями государственного национализма должны быть следующие: русский народ является народом хозяином; евреям строжайше запрещается занимать в стране какие-либо должности в области государственного управления (121) .
Обнаружение 20 марта в Киеве убитым подростка А. Ющинского, ставшее отправным пунктом "дела Бейлиса", вызвало дикую антисемитскую истерию в стране. Киевское охранное отделение получило через директора Департамента полиции приказ Столыпина "собрать подробные сведения по делу об убийстве мальчика Ющинского и сообщить подробно о причинах этого убийства и о виновных в нем" (122) . Этот приказ можно расценивать двояко. Газета "Русское знамя" писала, что "убитый премьер был единственным ни за какие деньги не соглашавшимся прикрыть дело Юшинского" (123) .
С другой стороны, Столыпин к его чести не поддался общей истерии, не верил в ритуальное убийство и потому желал, чтобы были найдены настоящие преступники. Упомянутый приказ, по-видимому, явился последним актом "еврейской политики" Столыпина. Как же оценить такую его "политику"?
Столыпин был представителем своей эпохи и того строя жизни, в рамках которого он сформировался. И его попытки провести какие-то законодательные облегчения для евреев определялись не душевной склонностью, а рассудком, сознанием, что существующее положение евреев вредно для России.