"Всего чиновников первых восьми классов (помещенных в месяцеслове) было в 1777 г. не более 6 тысяч, а в 1787 г. до 12 тысяч.

Так как состав чиновников почти совпадал с составом масонства и так как в конце 1770-х годов масонов было свыше 2 тысяч, то можно с полным вероятием предположить, что в ложах участвовало от трети до одной шестой части русского чиновничества. Уменьшим вдвое эти дроби и возьмем вторую из них: все же получится очень высокий процент, если сопоставить организацию даже половины чиновничества и нестройную массу остальных лиц. Кроме того, за прямыми участниками лож стояли, конечно, знакомые я близкие им лица." Масонство проявляло себя особенно деятельным в столицах Петербурге и Москве.

Князь Долгоруков, масон, уговаривал вступать в "масонию" своих крепостных крестьян. Масонские убеждения не мешали князю Долгорукову жестоко относиться к своим крепостным. В песне, написанной крепостным художником Долгорукова, В. В. Подзоровым, говорится:

У того князя строгого,

Князя Николая Сергеевича Долгорукова,

Не видал я дней веселых,

А всегда я был в кручинушке.

Без вины он нас наказывал,

Он наказывал нас все палочьем,

А посля того под караул сажал,

Под караул сажал, на хлеб, на воду".

"К концу 1770-х годов, - пишет Вернадский, - оставалось, вероятно, немного дворянских фамилий, у которых бы не было в масонской ложе близкого родственника".

"Известное до сего времени число лож, может быть для разных моментов екатерининского царствования определено следующими цифрами:

I. средина 1770-х годов, примерно 1775 год: 13 лож первого Елагина союза и 8 рейхелевых лож.

II. 1777 год: 18 лож елагина-рейхелева союза.

III. 1780 год: 14 лож шведской системы.

IV. 1783-1786 года: 14 явных лож берлинской розенкрейцерской системы.

V. 1787-1790 года: до 22 лож второго Елагина союза и не менее 8 тайных розенкрейцерских лож (теоретических собраний).