Вскоре после захвата власти Екатерина звала Дидро в Петербург и обещала ему помочь закончить издание "Энциклопедии", запрещенной во Франции. Д'Аламбера она приглашала быть воспитателем Павла.

Запрещенное во Франции сочинение Мармонтеля "Велизарий" было переведено на русский язык придворной знатью и Екатериной.

Друг Екатерины княгиня Дашкова печатала в своем журнале "Невинное упражнение" отрывки из сочинения материалиста Гельвеция.

Племянник Потемкина издавал свои переводы произведений Руссо. Сын церковнослужителя Н. Данилевский перевел "Социальную Систему" материалиста Гольбаха.

Дело дошло до того, что короли Европы стали смотреть на Екатерину и ее окружение "как на гнездо самых революционных идей, во Франции наряду с опасными сочинениями либералов, запрещен был наказ Екатерины, как книга, подрывающая основы Государства".

Подражая Екатерине, переписывались с французскими философами и многие вельможи, как Разумовский, Бецкий, Шувалов, Голицын, Дашков, Орлов и многие другие, доморощенные вольтерьянцы. Каждый в это время хотел прослыть "вольтерьянцем" и философом". Тот, кто не был "философом", расценивался как отсталый суевер, невежественный фанатик, почти сумасшедший.

"Первое поколение, при котором началось царствование Екатерины, было еще не совсем твердо в своем вольнодумстве, помнило религиозные предания своего детства и, как легко переходило к вольтерьянству, так же легко могло снова возвращаться к покинутым верованиям... Но следующие поколения, воспитавшиеся уже среди самого философского движения, почти вовсе не имели органа религиозности, так и умирали с хулами на религию. После Екатерины по барским усадьбам во всех концах России можно было во множестве встречать подобного рода бар, наводивших своим безбожием истинный ужас на всех жителей своего околотка." Л. В. Нащокин писал о своем отце:

"...Вообще он никого не почитал не только высшим себе. Кн.