- Так и быть, - решился, наконец, сержант. - Валяйте. Ведь это всего-навсего китаеза.

- Испытаем еще раз для верности. - Шеммер пододвинул ствол банана, а нож снова поднял к верхней перекладине.

А Чо пытался вспомнить изречения из "Трактата о пути к спокойствию". "Живи в мире со всеми", - пришло ему на ум, но тут это было неприменимо. Жить ему не придется. Сейчас он умрет. "Прощай злобствующих", - но чью злобу ему прощать? Шеммер да и все остальные действовали без всякой злобы. Для них это была работа, которую нужно выполнить, - такая же, как расчистка джунглей, постройка плотины, разведение хлопка. Шеммер дернул веревку, и А Чо позабыл про "Трактат о пути к спокойствию". Нож опустился, начисто отделив кусок ствола.

- Чудесно! - воскликнул сержант, поднося спичку к папиросе. Чудесно, друг мой!

Шеммеру было приятно, что его похвалили.

- Поди сюда, А Чоу, - приказал он на таитянском наречии.

- Но я не А Чоу, - начал было тот.

- Молчать! - прервал его грозный окрик Шеммера. - Раскрой только рот, я тебе голову проломлю.

Немец погрозил А Чо кулаком, и тот замолчал. Что толку спорить? Все равно белые дьяволы сделают по-своему. А Чо дал себя привязать к поставленной стоймя доске вышиной в человеческий рост. Шеммер так туго стянул ремни, что они врезались в тело А Чо. Ему было больно, но он не жаловался. Боли скоро не станет. Он почувствовал, что доска опрокидывается, и закрыл глаза. В то же мгновенье перед ним предстал его сад размышления и отдыха. Ему казалось, что он сидит в саду. Ветер навевал прохладу, и колокольчики нежно звенели в ветвях. Птицы сонливо чирикали, а из-за высокой стены доносился приглушенный шум деревенской жизни.

Потом А Чо почувствовал, что доска остановилась, и, по тому, как напряглись одни и расслабились другие мышцы, понял, что лежит на спине.