Не трудно представить себe, как должна была в жизни твориться эта "безпощадная расправа", раз дeйствует вмeсто "мертваго кодекса" законов, лишь "революцiонный опыт" и "совeсть". Совeсть субъективна. И опыт неизбeжно замeняется произволом, который прiобрeтает вопiющiя формы в зависимости от состава исполнителей.

"Мы не ведем войны против отдeльных лиц -- писал Лацис в "Красном Террорe" 1 ноября 1918 г.1. "Мы истребляем буржуазiю, как класс. Не ищите на слeдствiи матерiала и доказательств того, что обвиняемый дeйствовал дeлом или словом против совeтской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить -- к какому классу он принадлежит, какого он происхожденiя, воспитанiя, образованiя или профессiи. Эти вопросы и должны опредeлить судьбу обвиняемаго. В этом смысл и "сущность краснаго террора". Лацис отнюдь не был оригинален, копируя лишь слова Робеспьера в Конвентe по поводу прерiальскаго закона о массовом террорe: "чтобы казнить врагов отечества, достаточно установлять {72} их личность. Требуется не наказанiе, а уничтоженiе их".

Не сказано ли подобной инструкцiей судьям дeйствительно все?

Однако, чтобы понять, что такое в дeйствительности красный террор, продолжающiйся с неослабeвающей энергiей и до наших дней, мы должны прежде всего заняться выясненiем вопроса о количествe жертв. Тот небывалый размах убiйств со стороны правящих кругов, который мы видим в Россiи, характеризует нам и всю систему примeненiя "краснаго террора".

Кровавая статистика в сущности пока не поддается учету, да и вряд ли когда-нибудь будет исчислена. Когда публикуется, может быть, лишь одна сотня разстрeленных, когда смертная казнь творится в тайниках казематов, когда гибель человeка подчас не оставляет никакого слeда -- нeт возможности и историку в будущем возстановить подлинную картину дeйствительности.

1918 г.

В упомянутых выше статьях Лацис в свое время писал: "наш обыватель и даже товарищеская среда пребывает в увeренности, что Ч.