Небольшой, из красного кирпича домик Семенишина утопал в зелени. Под окнами цвели какие-то желтые цветы, а вдоль дорожки, ведущей к крыльцу, красовались огромные белые и красные пионы. Ьладов толкнул калитку-не заперто. Взошли на крыльцо позвонили - никто не ответил. Позвонили еще раз, вдруг их окликнули из сада тонким голоском.

- Что вам надо, дяденьки?

Козюренко нагнулся над перилами крыльца, под деревом стоял мальчик лет десяти в коротких штанах и клетчатой рубашке. Беленький, курносый.

- Папа или мама дома? - спросил Роман Панасович. - Ты же Семенишина сын?

- А то как же, Семенишина. Но родители на работе.

- А можно их подождать?

Мальчик пожал плечами.

- Они скоро должны быть. - Он смотрел открыто, но все же настороженно.

Козюренко понимал, что мальчика следует как-то успокоить. Но как? Он неуверенно сказал:

- Мы из области, и нам надо поговорить с твоим отцом. Как тебя зовут?

- Олегом.

- Так где можно подождать?

- А заходите в дом. Там есть радио и газеты.

- А ты не хочешь вместе с нами за компанию?

Где Лида?

Незнакомые дяди знали, как зовут его сестру, и это окончательно убедило мальчика, что они свои люди.

- В школе. Она же во второй смене.

- А-а... - сказал Владов таким тоном, будто знал и только случайно забыл.

- Говорят, скоро вы на "Запорожце" будете ездить? - спросил Роман Панасович, сев на диванчик.

- Папа говорил, что этим летом получим... - И радостно прибавил: - Он хочет красного цвета.

- А ты?

- И мне тоже нравится.

- Ну и хорошо, - вмешался Владов. - Если собрали деньги, то какие тут могут быть разговоры...

Роман Панасович бросил на него неодобрительный взгляд - зачем провоцировать ребенка? И Владов осекся. Но мальчику было приятно поболтать на эту тему.

- Еще не собрали, но папа говорил, что как-нибудь выкрутимся. Займем, а потом отдадим.