- Не выйдет! - вдруг закричал Семенишин. Он выпятил губы, и морщины неожиданно разгладились на его лице. Это было сказано так решительно, что Роман Панасович встал со стула. А Семенишин вдруг безвольно осел, и руки его опустились как плети.

- Так уж лучше сознайся, - шептала жена, склонившись над ним.

- Прочь! - Семенишин оттолкнул ее от себя. - Вы мне дело не пришьете! погрозил он пальцем Козюренко.

- Вспомните фамилии тех, кто был с вами в поезде, - предложил следователь спокойно. - Имена, приметы... Это для вас очень важно.

Семенишин удивленно воззрился на него. Закрыл глаза, немного подумал и покачал головой.

- Нет, - сказал стыдливо. - Пьяный был, все из головы вылетело. - Вдруг какая-то мысль, видно, промелькнула у него. Нерешительно начал: - Но был там такой долговязый... - Потер лоб и радостно воскликнул: - Тимком его звали, вспомнил - точно Тимком, так?

- Тракторист Тимофей? - повторил Козюренко, и нельзя было понять, иронизирует он или говорит серьезно. - А фамилия?

- Не знаю. Тимко - и ладно. - Теперь в тоне Семенишина ощущалась уверенность. - Он сошел где-то перед Ковелем.

- Ну... ну... - Роман Панасович хотел что-то прибавить, но на улице остановилась машина. - Вера Владимировна, - попросил он, - встретьте сына и уведите его куда-нибудь. Эта процедура не для детей...

А вы, - приказал Владову, - сходите к соседям и попросите их быть понятыми.

...Когда они вернулись вечером в городской отдел милиции, Владов сказал Козюренко:

- Почему вы не приказали арестовать Семенишина? Я бы задержал его. Ведь он же ничего не может доказать...

- А мы? Что-нибудь нашли у него? - остудил пыл старшего лейтенанта Роман Панасович. - Нарушать законы никто не волен. Завтра увидим, если сойдутся отпечатки пальцев...

- Их уже повезли во Львов.

- Вот и подождем до утра.