- Ты меня слышишь, Юрко? - спросил Козюренко, потому что показалось, что тот молчал чуть не минуту.

- Конечно.

- Свяжись с облпотребсоюзом. Надо, чтобы оттуда послали в Желеховскую заготконтору на должность убитого Пруся хорошего человека. Да, правильно, начальником цеха по переработке овощей. В этой заготконторе, как я понимаю, есть комбинаторы и сукины сыны, а желательно было бы, чтобы они этого нового человека приняли как своего... Я хотел бы с этим человеком поговорить перед тем, как он приедет в Желехов. И еще... ужинать буду у тебя, если организуешь сегодня репродукцию этой проклятой картины...

- Как тебе не стыдно, - даже захлебнулась мембрана. - Это же шедевр мировой живописи!

- И этот шедевр может исчезнуть, если я не буду иметь репродукцию.

- Можешь считать, что она уже у тебя.

- Ты уверен?

- Я знал, что она тебе понадобится. Директор картинной галереи уже привез ее.

- Ну, дружище, ты меня растрогал. Нужны также данные о деятельности партизанского отряда Войтюка.

- В котором был Прусь?

- А ты, вижу, в курсе ..

- К нам такие криминалисты приезжают не каждый день. Сейчас я пошлю кого-нибудь из ребят в архив.

- Тогда, возможно, тебе придется угощать меня сегодня еще и обедом..

- С радостью. Сейчас позвоню Нине...

- Не надо, зачем ей лишние хлопоты?

- Э-э, голубчик, мне же потом достанется - почему не предупредил...

Положив трубку, Роман Панасович придвинул к себе дело Пруся. Уже просматривал его, но должен знать все досконально.

С маленького фото на него смотрел человек с лохматыми бровями и мясистым носом. Смотрел так сурово и подозрительно, что Козюренко показалось - улыбка никогда не касалась его губ. Этот мрачный человек родился в тринадцатом году в небольшом селе под Львовом. Родители его крестьяне, и сам он тоже жил в селе.