Г. Дигсъ, {* Лѣкарь.} призванный мною по перьвому извѣстію о бѣдственномъ семъ происшествіи, для узнанія отъ него о состояніи твоего брата, сказалъ мнѣ, что рана его не опасна, ежели не усилится у него горячка, которая въ разсужденіи волнующихся его мыслей умножается очевидно. Г. Віерлей пилъ вчера у насъ чай; и хотя по мнѣнію всѣхъ не держится ни мало стороны г. Ловеласа, но какъ онъ такъ и г. Симесъ порочили чрезвычайно твоихъ родственниковъ за грубой ихъ съ нимъ поступокъ, когда пришелъ онъ освѣдомиться о состояніи твоего брата, и свидѣтельствовать чувствуемое имъ сожалѣніе о случившемся происшествіи. Они говорили, что г. Ловеласу не возможно было не обнажить своей шпаги; и что братъ твой или отъ своего неискуства, или отъ чрезвычайной запальчивости подвергнулъ себя перьвому удару. увѣряютъ также, что г. Ловеласъ стараясь удаляться говорилъ ему: "Остерегайтесь г. Гарловъ; въ запальчивости вашей не стараетесь вы никакъ объ оборонѣ, и подаете мнѣ надъ собою преимущество. Имѣя почтеніе къ вашей сестрѣ оставляю сіе охотно, ежели – ____________________". Но слова сіи учиня его еще злобнѣе, отняли у него весь разсудокъ; и онъ бросился съ такимъ изступленіемъ, что соперникъ его давши ему легкую рану, отнялъ у него шпагу.

Братъ твой навлекъ на себя многихъ недоброжелателей, какъ высокомѣрнымъ своимъ нравомъ, такъ и своею гордостію, нетерпящею никакого противорѣчія. Недоброхотствующіе ему люди говорятъ, что при видѣ текущей изъ раны его крови въ великомъ изобиліи жаръ страсти его попростылъ гораздо; и что когда соперникъ его старался подавать ему помощь до прибытія лѣкаря, то онъ принималъ услуги его съ такою терпѣливостію, по которой можно было судить, что посѣщеніе г. Ловеласа не сочтетъ онъ никакъ себѣ обидою.

Но оставимъ разсуждать людей какъ имъ угодно.