Когда мы сѣли, то мать моя начала говорить о взаимномъ дружествѣ, долженствуемомъ царствовать между братомъ и сестрами, и порочила съ нѣкоторою ласкою поступокъ моей сестры и брата, что причиняли мнѣ досаду и огорченіе; а впрочемъ увѣряла всѣхъ, что надѣется твердо на мое волѣ отца моего повиновеніе. Тогда, сказалъ мой отецъ, все пойдетъ своимъ порядкомъ; тогда, примолвилъ мой братъ, будемъ мы ее любить до чрезвычайности. Сестра моя прибавила къ тому, мы будемъ ее любить такъ какъ любили прежде. Дядья мои сказали: она будетъ идолъ нашего сердца.

Вотъ, любезная моя пріятельница! какимъ образомъ по возвращеніи моемъ домой была я встрѣчена. При концѣ завтрака явился г. Сольмсъ. Дядья мои Антонинъ и Іулій представили его мнѣ какъ одного изъ лучтихъ своихъ друзей; отецъ мой сказалъ мнѣ: Знай, Кларисса! что Сольмсъ мнѣ другъ. Когда онъ сѣлъ подлѣ меня, то мать моя посмотря на него нѣсколько времяни обратила на меня взоръ наполненной нѣжности. Глаза мои устремились равнымъ образомъ на нее прося ея защищенія; на него же глядѣла я съ презрѣніемъ и негодованіемъ смѣшанными съ ужасомъ. Между тѣмъ братъ мой и сестра осыпали его ласками и учтивостями.

При семъ прошу тебя свидѣтельствовать любезной и почтеннѣйшей твоей родительницѣ мою чувствительнѣйшую благодарность за всѣ ея ко мнѣ благосклонности, что я непримину также и сама сказать ей особливымъ письмомъ.

Кларисса Гарловъ.