Почему-то стало жалко покалеченное тело Сергея. Нет, не его самого, а именно его тело, изуродованное дорогой. Так или иначе, он был обречен, его бы убрали, будь он нем, как целая стая рыб. Видимо, игра идет по большому счету, а на виду у меня только куцый хвостик огромной морковки. На кой черт мне понадобилось лезть в это тухлое болото потерявших совесть дельцов? Они придавят меня, как таракана, и даже наутро обо мне не вспомнят. Придавят? Но почему не придавили только что? Судя по ювелирной дырке в ивановском виске, стрелки у них высокой квалификации. Что же помешало им? Непонятно. Судя по бесшумному выстрелу, у них в большом почете глушитель. Вот вам, господин Гончаров, и первый ответ на то, почему никто на трибунах стадиона не слышал выстрела, поразившего Кондратьева. Глушитель и оптический прицел, потому что стреляли они со стороны стадиона, с расстояния не менее ста метров. Но почему все-таки я остался в живых? Совершеннейшая чушь! Но как бы то ни было, номер машины они видели на все сто процентов, а по нему только круглый идиот не установит места жительства. И опять повторится старая история. Ну уж нет! Первое, что я сделаю немедленно, так это отправлю Милку на какой-нибудь курорт, причем инкогнито.

Слава богу, она оказалась дома в полном здравии. Повиснув, как обычно, на телефоне, несла какую-то чушь своей очередной лучшей подруге. При моем появлении она прижала палец к губам и очень натурально по-кошачьи зашипела. Мне не оставалось ничего другого, как откушать из маленького лафитничка и терпеливо ожидать окончания ее трепа.

* * *

Когда через полчаса я проснулся от дверного звонка, она все еще щебетала, не ведая, какие тучи сгущаются над нами. Проходя мимо, я невзначай задел вилку телефонного разъема и под разгневанные выкрики телефономанки открыл дверь.