- "Птички, рыбки, хочется дарить улыбки. . . "Позвоню вечером, бесстрашный сыщик Гончаров.

Она ушла, одарив меня на прощанье всезнающей улыбкой Джоконды. С её уходом исчез мой греховный замысел и виноват в этом был только здоровенный кретин вальяжно расположившийся в моем кресле. Сейчас я его нахлобучу, только бы не повторить недавней ошибки. Действовать надо с умом, бить сильно, но корректно.

- Извините, Юрий Михайлович, получилось досадное недоразумение, но думаю оно поправимо, сейчас я вам налью коньячку и мы досконально изучим вашу проблему.

С анрессолей я незаметно достал резиновую дубинку, из холодильника вытащил коньяк и с самой радушной улыбкой вошел в комнату. Рюмки сто - яла в серванте за его спиной. С видом самым простодушным я потянулся за ними. Мой коварный план уже был на грани завершения, но. . . Чего то я недопонимал, когда оказался на полу с вывернутыми до упора руками. Они были перехвачены и заведены через горло к лопаткам жестким брючным ремнем, по всей вероятности моим собственным. Дышать было трудно, а в кресле, по-прежнему безмятежно восседал долбанный атлет и потягивал мой коньяк. Вот уж сволочь-то, прямо уникальная. Подобных подлых клиентов я ещё не встречал. Уделал меня в лоб, поставил раком перед любимой женщиной, скрутил руки, а теперь бессовестно лакает дорогой напиток. Будет ли предел его хамству?

- Козел! - Немного подумав сообщил я ему свое мнение.

- А, очухался, рад за тебя. Козел так козел, меня ваши зековские термены ничуть не обижают. Коньячку глотнешь?

- Сейчас ты у меня глотнешь собственного дерьма, развяжи, или я за себя не ручаюсь. Оставшуюся жизнь будешь работать на головной протез.

- Не могу я тебя развязать, опять дурить начнешь, а мне надо поговорить с тобой спокойно и без эмоций. Дело требует трезвого и здравого подхода, когда немного успокоишься я непременно тебя освобожу.