Рассвело. Принесли горячий кофе и булочку, но заключенный не притронулся к еде - пронизывающий все тело страх и какое-то еще не совсем понятное самому чувство, похожее на раскаяние, спазмой сжимали горло.
Через час за ним пришли. В небольшом светлом кабинете Гарсия прежде всего вгляделся в лицо следователя и облегченно вздохнул: "Мальчишка. Что он сделает? В чем бы ни обвиняли, буду все отрицать!"
- Садитесь! И рассказывайте, - поднял голову от бумаг следователь.
Возникла пауза.
- Не понимаю. Что рассказывать? - выдавил Гарсия внезапно охрипшим голосом.
- Начните хотя бы с того, как вас зовут.
- Луис Гарсия.
- А как звали раньше?
- Не понимаю. Луис Гарсия... Всегда.
- Вы знаете, где находитесь?
- Ну да, конечно.
- Тогда должны понимать, что только чистосердечное признание может смягчить вашу участь. - Следователь принялся сосредоточенно листать папку с документами, словно предоставляя арестованному самому судить, насколько глупо его запирательство. - Ну? Молчите? Этим молчанием как раз вы себя и выдаете. Боитесь сказать не то! Не знаете, что нам известно. Хорошо! Я вам помогу. Расскажите поначалу хотя бы, где были и что делали последние десять лет. Вы ведь кубинец...
Последняя фраза - не то вопрос, не то утверждение - была произнесена таким тоном, что у Гарсии упало сердце. Сколько раз за последние годы там, в США, ему становилось не по себе только от одной мысли, что его могут об этом спросить!