В 1920 году ещё никому не известный бывший солдат и начинающий художник Адольф Гитлер случайно, — или совершенно не случайно, а по заранее разработанному «зелёными братьями» плану? — познакомился с двумя интересными господами: поэтом Эккартом и Альфредом Розенбергом. Поэт очень интересовался оккультными науками и чёрной магией, сумев серьёзно увлечь этим и Розенберга. Кроме того, Эккарт писал и политические исследования, в том числе о движении русских большевиков. Вполне естественно, что столь интересные люди понравились Адольфу, и вскоре они ввели его в тайное общество «Туле» — в ряде других источников его именуют «Фуле», — которое со временем стало магическим центром нацизма.
В том же, 1920 году, свастика впервые выходит на широкую политическую арену: чёрный паучий символ появляется на стальных шлемах боевиков немецкой «бригады Эрхарда», а в 1923 году, накануне печально знаменитого «пивного путча» в Мюнхене, свастика становится официальной эмблемой Национал-социалистической рабочей партии Германии, которую вполне уверенно возглавлял уже получивший за последние два-три года определённую известность Адольф Гитлер. Но Гитлер несколько видоизменил традиционный восточный мистический символ — по его личному проекту на рисунке свастики перекладинки загнули слева направо.
Так, в качестве национал-социалистического символа, он намеренно избрал так называемую «оборотную» или «правозакрученную» свастику — именно такому символу поклонялись члены тайных обществ чёрной магии Тибета: «чёрные Бонпо»!
В то же время возникают национал-социалистические отряды штурмовиков СА, и в качестве знаков отличия они носят в петлицах и на рукавах коричневых рубах пятиконечные звёзды. Но позже Гитлер столь же решительно отказывается от любых звёзд, как большевики решительно отказались от использования одиозной эмблемы свастики. Впрочем, истинное значение и того и другого символа так и осталось малопонятным не посвящённым в таинства массам, а вожди совершенно не горели желанием посвящать их и разъяснять истинный смысл избранных ими эмблем. Они предпочитали создавать для масс удобные легенды.