Но вот ведь какое дело. Являясь руководителем Зак. ЧК, а потом и Зак. ГПУ, а также Груз. ГПУ, Лаврентий Павлович в силу своих должностных обязанностей был просто обязан находиться рядом со Сталиным. Дело в том, что по существовавшим тогда (и существующим поныне) правилам руководитель местного органа госбезопасности, на подведомственной территории которого отдыхает (или просто находится по каким-то делам) первое лицо государства, наряду с личной охраной последнего головой отвечает за его безопасность и потому обязан быть представленным ему. Что в этом такого, что обязательно надо усматривать, что-де Берия «втерся в доверие к Сталину»? Если он хорошо организовал на местном уровне режим безопасности первого лица, то, миль пардон, что в этом плохого или подозрительного? Почему, например, Сталин, не мог поблагодарить главу грузинских чекистов за блестящую организацию режима безопасности во время его отдыха, вследствие чего и произошло их знакомство? Что в этом такого подозрительного? Руководители органов госбезопасности, особенно охраны первых лиц (те, кого принято называть руководителями девятки) СССР, и во времена Сталина, и впоследствии не раз представлялись даже главам иностранных делегаций и даже награждались иностранными орденами за блестящую организацию режима безопасности во время встреч на высшем уровне. И что, надо их всех подозревать, а не втирались ли они в доверие к иностранцам и не попались ли они в сети иностранной разведки?! Ну не надо же добровольно с ума-то сходить!

Ну а что может быть подозрительного в том, что, отвечая па вопросы Сталина о положении в Грузии и в Закавказье, Лаврентий Павлович дал лаконичные, но информативные, исчерпывающие ответы, чем и приглянулся вождю? Что в этом такого, что надо подозревать элементы попытки «зтереться в доверие советской власти», и точно так же дело обстоит и поныне. Что в этом такого, что надо во всем подозревать что-то нехорошее? Кто в таком случае параноик или шизофреник, страдающий манией всевозможных подозрений? Ответ один — мерзавцы-фальсификаторы!