Соблюдая двадцатиметровую дистанцию, я сел ему на хвост. В конце следующего переулка, между бетонным забором и кучей мусора, стояли "Жигули" с тонированными стеклами. Именно в них и забрался мой "олигофрен", причем на водительское место, но запустить двигатель он не смог. Постучав в стекло, я попросил прикурить. Открыв дверцу, он протянул мне зажигалку. Лучше бы он этого не делал, потому что уже через пять секунд он отдыхал на пассажирском сиденье, а я гнал машину в сторону леса. Понемногу "олигофрен" начал приходить в себя, и первая глупость, которую он сделал, очнувшись, потянулся к рулю.

- Усохни, навоз, - честно предупредил я его, - будешь дергаться, размажу по стеклу. Сиди и отдыхай.

- Куда мы едем?

- В лес. Сейчас бабки с тебя стрясу, может быть, потом отпущу.

- Вы не имеете права, они честно заработаны.

- Конечно, честнее не бывает, давно за тобой наблюдаю, клоп ты вонючий, последние копейки у людей канючишь. Все, приехали, вытряхивайся.

Забрался я в самую чащу, дальше снег был сантиметров двадцать, а топать пешком по замерзшему лесу мне совсем не хотелось.

- Я буду жаловаться.

- На кого? - спросил я, грубо выталкивая этот мешок с дерьмом из салона.

Он повалился в снег и протяжно завыл, как обманутый шакал, у которого изо рта вырвали кусок добычи его более сильные враги.

- Выворачивай карманы. - Я угрожающе пошел на него.

- Нет, нет, не отдам - это мои деньги.

- Тогда лишишься машины, болван, выбирай. - Я снова сел за руль.

- Нет, подождите, сейчас отдам, подойдите ко мне.

Не подозревая подвоха, я подошел к уже поднявшемуся негодяю. По-бычьи наклонив голову, он пошел на меня. В правой руке, на отлете, блеснула сталь.

- Ах ты, крыса церковная, - удивился я, стараясь выбить опасный предмет.

- А ты ворюга. Я детям на пропитание зарабатываю, а ты грабишь посреди бела дня. Ща я тебя попишу!

А я и не сомневался, наверняка зная, что люди такой породы из-за рубля готовы на все.