- Так ведь не дают форму. Нет ее, уже год на очереди стою.

- Гм, черт знает что. Полный идиотизм. Как дежурство?

- Одно убийство, а в остальном как всегда: угоны, хулиганство, мелкие кражи.

- Убийца задержан?

- Подозреваемый здесь. Наш, некий Гончаров. Он же заявил об угоне "девятки".

- Какой Гончаров? Инициалы.

- Константин Иванович.

- Доигрался, мудак! После оперативки ко мне его, сукиного сына.

Я с интересом слушал оживленный этот разговор, прикидывая, чем мне может помочь полковник. Выходило, что ничем. Но все равно, хоть какая-то отдушина. И скорее всего, он мне поверит, а это уже немаловажно. Поэтому-то с нетерпением ожидал окончания оперативки и любезного приглашения высокого начальства. Оно было передано через дебильного рядового и в совершенно неучтивой форме.

В кабинете Ефимова было не просто накурено. Создавалось впечатление, что сюда на несколько минут загоняли дизель-электроход "Обь".

- Могли бы на улице покурить, дышать нечем, - недовольно проворчал я, вместо "здрасьте".

- Все чирикаешь, Гончаров? Уж попал в дерьмо, так прикрыл бы клюв, орелик. Три месяца тебя не видел, уж обрадовался, думал, навсегда. А тут сюрприз, с презентационной ленточкой. А где Гончаров, там всегда куча трупов. Тебя подозревают в убийстве и, кажется, не без основания. Рассказывай.

- Вам что, больше нечем заняться, как выслушивать историю, которой вы заранее не верите?

- Утухни и докладывай, а дальше мне решать. Умный больно: веришь - не веришь, плюнешь - поцелуешь. Нежный больно стал. Кури. Сейчас чай с печеньем принесут. Я слушаю.

Минут двадцать живописно и со всеми подробностями я рассказывал Ефимову о злоключении вчерашнего вечера. А в конце для пущей убедительности снял штаны, показав великолепный, свежий синяк на верхней части бедра.