- Ты что, мужик, сдурел?

- Ковыляя вслед, хныкал обиженный детина.

- Нет,

- заверил я его,

- это просто так, сугубо воспитательная профилактика перед началом задушевной беседы. Тебя как зовут?

- Колян я. Николай Григорьевич!

- А скажи

- ка мне, Николай Григорьевич, на каком основании ты находишься в квартире моего покойного приятеля?

- Живу я здесь. Чего пристал.

- И по какому же праву ты здесь живешь?

- Дык, это...Прописан я тут...Вот и живу.

- И с какого же времени ты прописан?

- Давно, годов десять как будет. Раньше

- то в деревне у одной телки жил, а как Сашка спалился переехал обратно.

- Кем ты ему приходишся?

- Дядька я его родной. Он из Азии сюда примотал, когда там война началась. А приехал, ни тебе кола, ни двора, только и было при нем, что на нем. Куда деваться, прописал я его, а сам к бабе переехал.

- Расскажи ка мне, Николай, что ты увидел когда вошел в обгоревшую квартиру. Все ли было на месте, может быть что

- то пропало?

- Ну ты даешь, какой же порядок после пожара. Все было перевернуто вверх дном. Приехал

- то я в день похорон...Мы его прям из морга похоронили...Даже гроб не велели откупоривать...А чего это я тебя не видел. С работы

- то много людей было, а тебя не приметил, ни на кладбище, ни на поминках.

- В командировке я был. Не отвлекайся, Коляша, что ты увидел когда впервые открыл квартиру?

- Ну, значит, помянули мы его крепко и вместе с соседом пошли домой. Онто мне сразу сказал, что на дверях у меня думажка наклеена, чтобы с дуру кто не открыл. А у меня свои ключи, плевать я на ту бумажку хотел. Содрал её, значит и вошел. А как вошел, так и хреново стало. Враз протрезвел. Веришь ли, будто в кочегарку попал. Мать моя женщина, это ж...