Но даже вопреки тому, что в 1759 г. стрелка военных весов решительно склонялась в пользу Британии, колонии, говорящие на английском языке, столкнулись с серьезной войной племен, которая не имела ничего общего со столкновением между Британией и Францией. Если бы эта война разразилась на год раньше, она могла бы оказать решающее воздействие на исход всего конфликта.

Внезапно в 1759 г. на самом мирном участке границы дальнего юга (Южная Каролина) разразился пожар. По меньшей мере в течение тридцати лет могущественное и многочисленное племя чероки дружелюбно сотрудничало с колонистами Южной Каролины. Осев в трех деревнях рядом с современной границей Теннеси — Южная Каролина, индейцы торговали оленьими шкурами и рабами с колонистами и даже действовали в качестве полицейских сил со своей стороны, возвращая беглых рабов за денежное вознаграждение.

В 1758 г. чероки добровольно предоставили 700 своих воинов для сражений на стороне британцев. Это послужило детонатором для восстания в следующем году. Бригадир Джон Форбс относился к своим новым союзникам с презрением, не учитывал «странных» для белого особенностей их образа жизни и настаивал на соблюдении ими военной дисциплины британской регулярной армии.

Разочарованные и расстроенные тем, что не получили обещанного из награбленной добычи, а также пленников, на что они рассчитывали, почти все чероки ушли от Форбса и направились на юг с мушкетами и боеприпасами, которыми он их обеспечил. На своем пути в Виргинию и Северную Каролину они украли несколько лошадей и забили несколько голов крупного рогатого скота.