- Да я вскрывал. Сначала наружную, я ее фомкой отдавил сколько мог, потом монтажку вставил, потом еще одну, приналег, она затрещала, ну я ее и вывернул. Она только на защелку замка была закрыта, цепочка так просто висела, она и целая, глядите.

Сварная на стыках, добротная вороненая цепочка действительно была не тронута.

- Дальше.

- Ну, то же самое и с другой дверью, только тут я не выворачивал, а саданул плечом, погнул ригель замка, а задвижку вообще изуродовал, планка в конец коридора прямо к упокойному отлетела. Ну и этот замок только защелкнут был, без проворотов...

Наблюдательности сантехника я позавидовал.

- Хорошо, Эдик, а ты-то вошел в квартиру?

- Да, вот досюда. - Он показал расстояние метра два от входа. - Дальше меня менты не пустили.

- Ты видел, как лежал труп?

- Ну да.

- Как?

- Ну как... как? Лежал на спине.

- Покажи, ложись так же.

- Да ты что? Ладно... сейчас.

Он покорно лег, чуть согнув вывернутую левую ногу в колене, а головой устроившись на бордюрчике основания трюмо.

- Вот так он лежал, а лицо у него было - жуть, вот такое!

Эдик вытаращил правый глаз, прикрыл левый, скривил рот и прикусил кончик языка.

На секунду замер, давая мне время зафиксировать. Бориса передернуло.

- Кончайте, пойдемте на кухню.

Я же говорил, что этот "санузел" жрал балык, так оно и было. Прозрачные ломти осетрины лежали на разделочной доске, искромсанные равнодушной рукой.

Сделав аккуратный бутерброд, я выпил протянутую Борисом водку, с наслаждением вдыхая копченость, спросил:

- А скажи, Эдик, кровь под головой была?

- Было немного, но не сильно.

- Спасибо, ты свободен, закрепи только задвижку.

- Это я в момент. - Разочарованный, он поплелся в переднюю, тяжело потрескивая паркетом.

- Ну что же, Борис Андреевич, - переключил я внимание на хозяина, буду заниматься этим делом, если вы не передумали.