- Хорошо, то есть плохо, но при чем я, какова тут моя роль?

- Да не умер он, - сглотнув ком в горле, просипел Борис Андреевич, убили его.

Я пожал плечами, давая понять своему гостю, что сожалею, но даже и в этом случае помочь не смогу.

-- Помогите, Богом молю, найдите эту сволочь.

- Простите, молодой человек, но я уже не работаю в органах, выгнан как профнепригодный. Так что пользы вам я не принесу. Обращайтесь к ним, сообщите, обоснуйте ваши подозрения по поводу убийства отца, напишите заявление и...

- Да нет же! - вскричал он, схватил мою сигарету и жадно затянулся. Они разговаривать не хотят; врач установил инсульт, и все долбят как дятлы: инсульт, инсульт.

- Но если не доверяете милиции, есть частные сыскные бюро, обращайтесь туда, а у меня, извините, теперь хобби другое.

- Какое? - В его глазах мелькнула надежда.

- Да хоть бы это.

Я неторопливо вытащил "Столичную" и аккуратной струйкой налил треть стакана.

- Всего вам доброго, молодой человек.

Бултыхнув водку, я скривил рожу и выжидательно смотрел на гостя. Он встал, чтобы уйти, но замешкался.

- Ведь вам это хобби дорого стоит? - с надеждой спросил он.

- Не дешево, не дешево...

- И с деньгами у вас, видимо, прострел? - Он поглядел на старенький холодильник и обшарпанный буфет. - А я вас не за так прошу. Все будет оплачено, принимая во внимание и аванс.

С деньгами у меня действительно было скверно, собственно, как всегда. И его слова в какой-то степени заинтересовали меня. Я плеснул чуток в свой стакан, подвинул его гостю и коротко бросил:

- Рассказывайте.

Он выпил, не закусывая, и облизал губы.

- Месяц назад в составе геологической экспедиции я уехал в западносибирскую тайгу на изыскание. Дома оставался один отец, мама умерла три года назад. И что самое непонятное и странное в этой истории - смерть отца наступила в день смерти матери: шестого августа, только тремя годами позже. Это один из фактов, заставивших меня усомниться в естественной смерти отца.