По городу ходили толпы с красными флагами. На перекрестках улиц и на площадях собирались летучие митинги, произносились речи. Картина живо напоминала мне день 18 октября 1905 г. в Петербурге: то же опьянение, та же неуверенность, та же смутная тревога. Но было и различие между положением тогда и теперь, и различие весьма существенное, решающее: войска на этот раз были с народом.

* Этот Комитет был учрежден накануне на собрании в Городской думе, в котором я по болезни не участвовал. Я вошел в Комитет 2 марта как представитель объединенных продовольственных попечительств.

Я спешил в Городскую думу. Мерным шагом проходила мимо рота солдат. Подбежав к офицеру -- молодому человеку с интеллигентным лицом -- я потребовал:

-- Г. офицер, остановите солдат! Я должен сообщить им о том, что произошло в Петрограде...

Офицер -- по-видимому, с большой охотой -- отдал команду. Солдаты замерли на месте и с напряженным вниманием слушали меня. Когда я кончил, прокричали "ура". Офицер, приложив руку к козырьку, поблагодарил меня за "разъяснение". Прозвучала команда, звякнули ружья, и рота двинулась дальше.

Вечером происходило в Думе заседание Комитета общественных организаций. Присутствовало человек 200, а может быть, и больше: представители Городской думы, кооперативов, продовольственных попечительств, профессиональных союзов и т.д. Численно преобладали местные общественные деятели из "левых". Но много было также и политических ссыльных, и именно им принадлежала в собрании руководящая роль. Ир. Церетели*, единогласно избранный председателем, открыл собрание приветственной речью, прозвучавшей как гимн торжествующей революции и свободе.