Нам ничего достоверного об отношениях Сталина и Тухачевского, об отношении Сталина к Тухачевскому не известно до начала 1920 г. Оно проявилось внезапно, ярко и совершенно неожиданно в свете последующей судьбы «красного Бонапарта».

«Дней восемь назад, в бытность мою в Москве, — писал Сталин 3 февраля 1920 г. Буденному и Ворошилову, — я добился отставки Шорина и назначения нового комфронта Тухачевского — завоевателя Сибири и победителя Колчака. Он сегодня только прибыл в Саратов и на днях примет командование фронтом».

Итак, уже к 3 февраля 1920 г. у Тухачевского была репутация «победителя Колчака и завоевателя Сибири». Была ли она сформулирована самим Сталиным или Сталин услышал эту оценку от кого-то другого и, усвоив, выдал в разговоре с Буденным и Ворошиловым как свою, сказать трудно. Ситуацию с назначением Тухачевского командующим Кавказским фронтом в феврале 1920 г. маршал А.И. Егоров в июне 1937 г. обрисовал так:

«Тухачевский прошел через наши руки с т. Сталиным, в каком отношении? Приехал он к нам на фронт на смену 13-й армии. 13-я армия прошла на побережье Азовского и Черного морей, мы думали — пассивная роль будет. В то время был освобожден от работы Шорин, на его место мы предложили Тухачевского на Юго-Восточный фронт». Таким образом, Егоров подтвердил инициативную роль Сталина в назначении Тухачевского, но уточнил, что сделал это не один Сталин, но вместе с ним, с Егоровым («мы предложили Тухачевского»).

Весьма показательно, что спустя 17 лет, в 1937 г., когда Тухачевского уже обвиняли в измене, на пленуме Военного совета при наркоме обороны СССР Сталин не смог «покривить душой» и в сдержанной форме, но подтвердил свою оценку деятельности Тухачевского на Восточном фронте. «Он в 5-й армии неплохо дрался. В 5-й армии неплохо шел».