И в этом плане очень показателен пример большевизма, который можно еще назвать «красным глобализмом». Летом 1917 года большевизм подвергся своеобразному переформатированию. Раньше большевики представляли собой леворадикальную секту, находящуюся на периферии социалистического движения, в котором преобладали «солидные» партии эсеров и меньшевиков. Последние были хоть и не так многочисленны, как первые, однако за ними стоял авторитет серьезных и ответственных марксистов, пользующихся поддержкой европейской социал-демократии. Меньшевики, ссылаясь на Маркса, считали, что социализм может победить только после того, как капитализм достигнет пика своего развития и исчерпает весь потенциал роста. Их позиция была столь логична и солидна, что на нее «клюнули» многочисленные эсеры, признавшие правоту лидеров меньшевизма. Даже руководство партии большевиков в феврале —-марте 1917 года занимало позиции, близкие к эсеро-меньшевистским, и объявило об «условной» поддержке Временного правительства.

Всю эту солидную социалистическую «игру» поломал В. И. Ленин. И не только на немецкие деньги, о которых столько рассуждали и рассуждают. Ильич не-[- 25 -]ожиданно вступил в политический союз со своим заклятым оппонентом «Иудушкой» Л. Д. Троцким. «Иудушка» в 1917 году возглавлял крайне малочисленную, но весьма крикливую группу «внефракционных социал-демократов» («межрайонцев»). В плане организационного ресурса они были Ленину совершенно не нужны — его собственная партия и так росла как на дрожжах. Но Троцкий был очень важной фигурой для определенных мировых элитарных кругов. Он тесно взаимодействовал с элитами стран западной демократии. И если Ленин прибыл в Россию в бронированном вагоне, то Троцкий плыл из Америки на пароходе «Христиан-Фиорд». По пути его задержали спецслужбисты из канадского бюро английской разведки по подозрению в шпионаже на Германию, и Троцкий вынужден был провести месяц в лагере для немецких военнопленных.