Федор тяжело и смутно посмотрел на меня, стараясь то ли уйти в себя, то ли отогнать страшные воспоминания. Потряс головой и вылетел в коридор. Из гулкого холла я услышал его голос:

- Черт вас возьми, кто-нибудь живой здесь есть?

В ответ раздалось глухо и враждебно:

- Все нормальные люди спят, а если вы напились, то держите себя прилично и не будите спящих девушек, они укусить могут...

Через десять минут он вернулся с большой бутылкой паршивого, хоть и дорогого коньяка. Открутив пробку, он налил два полных стакана и молча, как будто пил лимонад, высосал один за другим оба.

- Ты спрашиваешь, не нашли ли мы Сергея Константиновича? Нет, мы его не нашли. Он пришел сам. Точнее, не пришел, а приплыл, как только на Лебеде начался ледоход. Он висел на длинном толстом шесте, надежно укрепленном между бревнами плота. Это был скелет: время, солнце и вороны свое дело знают отлично... Пропал он осенью. О его судьбе мы ничего не знали полгода. Его убили, а потом надругались над телом. Судя по переломам костей предплечья и пальцев, его пытали. А когда поняли, что добиться от него ничего невозможно, убили и... и... Укрепили тело на плоту, чтобы весной он появился у нас... Кое-кому в назидание.

- Кому?

- Мне. Кому же еще? И выстрелы - предупреждение. И убийство инкассаторов - тоже предупреждение.

- Расскажи об этом поподробнее.

- Да, для этого я тебя и вызвал. Благодаря идее Сергея Константиновича мои промприборы намывали деньги и благополучие. Артель становилась на ноги. На сегодня каждый промывочный прибор пропускает через себя за сутки порядка двухсот пятидесяти кубометров перетертого щебня, что дает примерно полкило металла, а таких промприборов у меня десять, не считая резервных. Суммарно это дает порядка ста пятидесяти килограммов в месяц. Сдаем мы его государству по пятьдесят тысяч за грамм. Даже если учесть сумасшедшие налоги, что нам приходится отваливать, жить вполне можно. В среднем старатель получает пять "лимонов" в месяц.