- Тридцать пять.

- Что?

- Тридцать пять лет. Ты ведь, это хотел знать?

- Да, но... Я ведь не спрашивал.

- Я поняла это.

- Но как?

- Не знаю. Я много что понимаю, когда меня и не спрашивают. Много знаю, того, что другим не дано. Видение, что ли. У нас это от бабки, по наследству досталось. Она была сибирской колдуньей. Ворожила, лечила, помогала людям советами.

- Тогда почему же не знаешь, кто похитил брата?

- Почему не знаю? Знаю. Точнее, вижу его, но одно дело - видение психически ненормальной бабы, а другое дело - доводы следователя. Они для меня поважнее будут. К тому же вижу только исполнителя, а мне нужен еще и зачинщик.

- С чего это ты называешь себя психически ненормальной?

- Потому что всякая эта чушь вроде биополя, видений всяких есть отклонение от нормы, а значит - ненормальность.

- Крутая ты баба, Евдокия. Расскажи-ка обо мне.

- Ты живешь один. Живешь с котом или собакой. Много пьешь. Последнее время занедужил. Был у тебя приступ хандры. Так?

- Так.

- Но теперь хандре конец, можно жить дальше, так?

- Верно, Евдокия. Спасибо тебе.

- За что?

- Сама знаешь.

- Глупый ты, Костя, старше меня на десяток лет, а глупый. Это тебе спасибо. Ты ничегошеньки не понял.

- Да и не надо.

- Да и не надо, - согласилась она. - Ты кури, вижу, хочешь, а не решаешься.

- Спасибо.

- Если хочешь, выпей немного, я тебе рюкзачок собрала. Там все самое необходимое, на заднем сиденье лежит.

- Не хочется, утро получилось замечательным и так. Я чувствую.

- Костя, надо постараться, чтобы эти рассветы убийцы забыли как можно скорей.

- Я постараюсь, Евдокия.

- Я буду часто появляться в Тунчаке, примерно раз в три дня. Моя машина будет стоять возле универмага, он там один. Часов до двух я торчу у знакомых. Правое стекло я приспущу, чтобы ты мог в случае нужды бросить туда записку. На самый крайний случай, когда буду нужна позарез, телефон соседей записан на внутренней стороне спичечного коробка. Адрес тунчакских знакомых тоже.