- Дима, а у тебя баллончика не найдется с нервно-паралитическим газом? - Я от возбуждения окончательно перешел на "ты".

- Есть какой-то. Но говорят, не всякий действует на собаку.

- Это если мало поливают, экономят. Ну, до встречи. И будем надеяться на лучшее. Найди-ка мне еще пару метров капронового шнура.

- Хорошо, Константин Иванович.

* * *

Двухэтажный особняк окружала высокая металлическая ограда, сваренная из двадцатимиллиметровых прутьев, верхушки которых угрожающе щетинились острыми наконечниками. Но именно за эту ограду я сейчас очень хотел попасть. Возможно, за ней находилась разгадка и развязка всей этой истории.

К моей великой радости, переулок был освещен плохо, а точнее, не освещен совсем, если не считать двух лампочек над входом в коттедж. Справа на втором этаже из двух окон сквозь плотные портьеры пробивался свет. Остальные были тревожно черны. Я подошел к воротам. Откуда-то из темноты двора неслышно вынырнуло это чудище, похожее на собаку. Нет, псина не лаяла, она просто ждала, когда я окажусь в пределах ее досягаемости и она сможет меня разорвать. Выжидала, утробно урча. Я переместился в левую, темную сторону ограды. Собачья тень, как по воздуху, бесшумно последовала за мной. Я подошел к ограде вплотную, и это был ее шанс. Ощерив пасть, она просунула морду сквозь прутья, пытаясь зацепить меня клыками. Но тут она просчиталась. Я с удовольствием вдавил пипку баллончика до отказа, щедро угощая псину адской смесью.

Когда она задергалась в бешеной пляске, стараясь освободить голову из плена железных прутьев ограды, я уже был по ту сторону забора. Собака лежала неподвижно. Я не знал, сколько продлится шок, а работы мне предстояло много.

Поэтому, накинув на собачью шею капроновую петлю, я один конец привязал к ограде, а другой вытянул до отказа, насколько позволяли силы. Стоял и ждал, пока собачья душа покинет свой прекрасный экстерьер. Это довольно неприятное ожидание, когда в твоих руках отдается каждая судорога, каждый рывок собачьего тела, инстинктивно требующего жизни.