Нацистская дипломатия не замедлила воспользоваться близорукостью правителей Польши, ослепленных антикоммунизмом. «Заморозив» на время конфликт и даже заключив в 1934 г. пакт о ненападении, гитлеровцы в беседах с ее политическими деятелями упор делали на «общности задач» двух стран в борьбе против «угрозы с Востока».

Однако вскоре после Мюнхена произошло событие, которое показало лидерам «санационной» Польши подлинную цену «дружбы» фашистского «фюрера».

24 октября 1938 г. в роскошном ресторане «Гранд Отель» в Берхтесгадене Риббентроп принимал в качестве своего гостя польского посла в Берлине Ю. Липского. Меню, заказанное шефом протокола, в данном случае не представляло интереса: Липский очень скоро понял, что главным «блюдом» дипломатического обеда станет его страна.

Не тратя времени на условности этикета, Риббентроп сразу приступил к делу. Оговорив «сугубо доверительный» характер беседы, он заявил, что настало время найти «общее решение» имеющихся в германо-польских отношениях проблем.

– Прежде всего, – сказал рейхсминистр, – необходимо поговорить о Данциге. Он должен быть возвращен Германии. Рейх желает построить автостраду и многоколейную железную дорогу в Поморье, которые соединили бы Восточную Пруссию с Германией и пользовались правами экстерриториальности. Кроме того, «фюрер» предлагает Польше выработать совместную позицию в отношении СССР и присоединиться к «антикоминтерновскому пакту». Со своей стороны, рейх согласен гарантировать германо-польскую границу и продлить на 25 лет договор 1934 г.

Заявление рейхсминистра не могло не вызвать глубокого шока у собеседника.