Откуда он появился, я толком и не понял. Я заметил его, когда он был уже метрах в пятидесяти от меня. Настороженно и чутко слушая утро, он шел прямиком по отмирающей ботве, и на мгновение мне стало страшно. Стареем, Гончаров. Стряхнув оцепенение, я вышел из машины ему навстречу, сразу же отметив его своеобразный наряд. Если в ресторане он был модно, с иголочки одет, то теперь натянул какую-то немыслимо грязную куртку, жеваную кепчонку и стоптанные ботинки.

- Привет гангстерам! - непринужденно поздоровался я.

- Привет, - сдержанно ответил он, забираясь в машину. - Ты один?

- Как договаривались. В чем проблемы?

- Всему свой черед, едем в Степашино, по дороге объясню.

- Вы там ее прячете?

- Нет, но это не имеет никакого значения.

- Это для вас. Обусловимся сразу: пока я с ней не переговорю, ничего делать для вас не стану. Это мое первое требование.

- Записка, написанная ею три часа назад, тебя устроит?

- Это будет видно после того, как я ее прочту.

- Держи, только сразу же запомни, что особенно большого выбора у тебя нет. Если мы не найдем общего языка, то нам остается только одно...

Ребром ладони он резанул по горлу, и легкий сквознячок тревоги сразу остудил мою вспотевшую спину. Протянув мне вчетверо сложенный листок из обычной школьной тетради, негодяй закурил и с усмешкой уставился на меня, ожидая последующей реакции.

"Костя, извини меня, набитую дуру, но уж какая есть. Если ты хочешь, чтобы меня отпустили, то во всем слушайся дядю Володю. Он обещал, что в таком случае я вернусь жива и невредима. Целую, твоя Милка".

- Это она под вашу диктовку писала? - пряча письмо, спросил я.

- Почему ты так решил?