- Есть, - Костров бежит на южный участок.

Вскоре там забило орудие подбитого танка. Стрельба усилилась. Я обхожу окопы и ячейки, натыкаюсь на Хворостова, с биноклем и телефонной трубкой в руках. Лейтенант корректирует огонь пушек.

- Где разведчики? - кричу ему в свободное ухо.

- Я их отозвал.

- Зачем?

- Здесь нужен каждый ствол...

Рядом ахнула мина и мне по каске садануло чем то тяжелым, в ушах звон и тело потеряв устойчивость, повалилось на дно окопа.

- Старлей? Что с тобой старлей, - пробивается сквозь звон.

- Я сейчас.

С трудом поднимаюсь.

- Они отходят, духи отходят, - кричит Хворостов.

- Почему не вызвали самолеты?

- Вызывали. Они не могут нас поддержать, вся авиация направлена под Герат, пробить дорогу мех полку.

- Вот черт, как болит голова...

- У тебя кровь, старлей. Сними каску, она пробита...

- Я...

Мне опять стало плохо и вдруг... вырвало. С меня сдирают каску.

- Ох, ты... Старлей, пошли в медпункт, там помогут.

Кто то подхватывает меня и ведет по узким окопам.

- Галя, что со мной?

Я лежу на лежанке в ее блиндаже. Очень болит голова.

- Лежи, Игорь. Тебя спасла каска. Осколок снял часть кожи. Череп не поврежден. Завтра будет получше и сможешь встать на ноги.

- Много у нас потерь.

- Есть... Убитые и раненые.

- Разрешите.

В блиндаж входит Костров.

- Как он? - спрашивает он Ковалеву, кивая на меня.

- Говорите, лейтенант, - прошу я.

- Там Максур просит переговоры...

- Помогите мне подняться...

- Вам нельзя, - говорит врачиха.

- С этим подонком могу разговаривать только я. Галя, приведи, пожалуйста, меня в порядок.

- Ненормальный... Тебе придется потерпеть.

Меня опять перебинтовывают, осторожно натягивают кепи. Костров поддерживает меня и выводит по линии окопов прямо к дороге. На ней уже мается с двумя прислужниками Максур. Мальчишка толмач уже стоит рядом и с тоской смотрит на этих бородатых людей.