Что за народ наши военные, как доедут до нас, дальше почему то считают уже безопасно. Мы ехали сюда дрожали, а этим уже не страшно. Хотя может быть и так, вон какая колонна прет, как-никак последние.

- Возьмите от меня раненых и убитых.

- Добро. С тех машин, с которых установки сгрузят, посади туда.

- У меня их много. Семь убитых, восемнадцать раненых и девять бывших пленных.

- Вот черт. Ладно я сейчас скомандую, два БТР подойдут, пусть ходячих захватят. Пока, Бекетов. Удачи тебе. Если что, вызывай авиацию, она теперь твоя.

Толстяк залезает в БТР и колонна ползет мимо нас. Здесь танки, БТРы, грузовики, На верху полно солдат и офицеров, они кричат и машут нам руками. Рядом со мной останавливается грузовик и два БТР.

- Хворостов, давай свободных людей, перетаскивайте снаряды и установки, а обратно грузите раненых и мертвых.

С машины стаскивают две рамы и снаряды, только на один залп. Мертвых, закатанных в одеяло, запихивают первыми, в пакет, как дрова, на свободной площадке кузова раскладывают тяжелых раненых, туда же запрыгивает несколько ходячих раненых. Мы прощаемся со своими товарищами. Машины и БТРы вскоре уходят в колонну.

Рядом со мной Ковалева.

- Тебе тоже можно было уехать, Игорь. У тебя ранение в голову...

- Я не предоставлю такого удовольствия Максуру. И потом, разве можно бросить тебя в такой обстановке.

- Я за себя сумею постоять.

- Не все время везет. Я вон, три года здесь отмахал, однако осколок получил только здесь.

- Тогда будь осторожен, здесь не только осколок можно получить...

Мы провожаем взглядом колонну.

Нет ничего хуже ожидания. Уже давно прошел наш механизированный полк, а духи, ни звука. Шоссе подозрительно пусто, не видно даже тощей арбы или человечка. Солдаты от солнца прячутся по норам или в укрытиях. Я в блиндаже врачихи.

- Господи, по быстрей бы, - говорит Галина.