- Я сейчас.

Хворостов побежал вдоль колонны.

Мне приводят маджохеда согнувшегося от боли. Пуля попала ему в живот и он все время сгибается и подвывает. Прибежал без шапки мальчик переводчик.

- Спроси его, - киваю на пленного. - Какой полевой командир командовал здесь?

Мальчик быстро заговорил и дух чуть выпрямился.

- Он все равно умрет и просит русского командира оставить его умирать здесь у дороги.

- Оставлю, но только после того как он ответит на несколько вопросов.

- Он говорит, что полевые командиры на этой дороге не хотят вступать в бой с русскими, что это добровольцы, которые под руководством родственника Максуда, Исмаила хотели задержать вас до прибытия главных частей, которые двигаются за русскими.

- Дух, тоже доброволец?

- Доброволец.

- А где сейчас Исмаил?

- Ушел в горы.

- Значит за нами идет Максуд?

- Да.

- Положите его здесь у дороги. Все равно умрет.

- Если он не врет, - замечает Хворостов, - то главная опасность сзади, а не спереди.

- Она везде. Плохо быть последним.

Теперь мы едем почти первыми, впереди лишь маячит разведчик, оторвавшись от колонны метров на сто. На броне нет раненого, который стеснялся Ковалевой, он убит и теперь лежит в одном из грузовиков. Прижавшись к башне, сидит Джафаров, его левая рука в шине. При прыжке с БТР он упал на камни и сломал руку. У Коцюбинского вся щека рассажена об камни, докторша замазала все йодом и теперь подсохшая кровь, создала из лица маску урода. Как я не гнал Ковалеву на другие машины, она все равно едет с нами, также поджав колени и прижавшись к другой стороне башни. Здесь же сидит и бывший пленник лейтенант Петров. Этот держится на стреме, крепко держа в руках автомат. Из бывшего состава нет также другого легко раненого, я его отправил на другие машины.

- Сержант, а чего вы не захотели на другой транспорт, подает голос Петров.