- И это говорит замполит, - хмыкаю я.

- И говорю. Ради вшивой политики, им угробить несколько тысяч человек, что скопилось здесь, раз плюнуть. Вся эта война, я признаюсь вам честно, пахнет говном, и за этот запах, мы должны погибать.

Мы все разинув рот смотрим на разбушевавшегося старлея.

- Хватит, - останавливаю я его, - вон там несколько машин, видишь охрана при них... Подтащи туда танк и машину, пусть получат снаряды, там же нас всех заправят горючим, тушенкой, водой и выдадут патроны. Тыловики уже получили приказ. Иди, действуй.

Замполит, как пьяный уходит в темноту.

- А вам, ребята, - говорю остальным, - собрать всех людей. Через два часа выезжаем.

На броне сидят темные фигуры. Я фонариком освещаю лица.

- Джафаров, все на месте?

- Так точно.

- А это кто? Ковалева? Вы что здесь делаете? Вам приказано принимать пострадавших здесь...

- Плевала я на эти приказы. Там врачей и санитаров уже полным полно. Без меня справятся.

- Слезайте. Оставайтесь здесь.

- Товарищ старший лейтенант, я приписана к этой части и для того чтобы меня отсюда сняли, нужен... танк...

- Правильно, - раздается голос Коцюбинского, - будьте танком, товарищ старший лейтенант.

Все засмеялись.

- Разговорчики. Черт с вами, поехали.

Колонна в темноте идет по шоссе в обратную сторону.

На перекрестке, звенят лопаты, слышно кряхтение и мат- пере мат. Солдаты роют укрытия, таскают камни в этой не родной противной земле. Наступает рассвет и вдруг задрожала земля. Все прервали работу. Сзади нас по шоссе с развернутыми знаменами проезжают боевые полки. Впереди, на БТР из люка торчит сам командующий, он небрежно взглянул на нас и проехал дальше.

- Это они должны стоять здесь, а не мы, - слышен голос сержанта.

- Прекратить треп, всем за работу, - это уже голос "свихнувшийся" Кострова.

Ко мне подходит капитан, командир поста, он явно не доволен тем, что попал в мое подчинение, да еще к младшему по званию.