— Конечно, наша храбрость не идет ни в какое сравнение с твоей. Присвоив себе персики, мы покрыли себя позором, и теперь только смерть сможет искупить его.

Сказав это, они оба положили персики обратно в корзинку, обнажили мечи и перерезали себе горло.

Увидев, что оба его друга погибли, Гу Ецзы почувствовал себя виноватым и сказал:

— Если оба мои друга погибли, а я живу, то я поступаю противно человечности. Если я тоже не умру сейчас, то покрою себя несмываемым позором. А кроме того, если бы мои товарищи поделили между собой один персик, они получили бы достойную для себя долю, и я смог бы взять себе оставшийся персик.

С этими словами он тоже перерезал себе горло.

Для нас подобное поведение трех военачальников, несомненно, обладавших развитыми умственными способностями, может показаться нелепым и абсурдным. Тем не менее, понимая их систему представлений и зная внутренние психологические ловушки, в которые склонны попадать люди с подобной системой взглядов, достаточно легко предсказать и обосновать столь трагический исход конфликта.

Все три военачальника, обладающие примерно одинаковым мировоззрением, характерным для их эпохи, одновременно попадаются в три внутренние ловушки: ловушку гордости, ловушку вины и ловушку долга. Действие этих ловушек будет разобрано более детально в посвященных им разделах, а сейчас мы лишь вкратце упомянем их, объясняя механизм, приведший трех военачальников к самоубийству.

Вначале все три военачальника попадаются в ловушку гордости.

Ловушка гордости является одной из разновидностей попадания человеком одновременно в ловушки страха и внутренней агрессивности, причем страх в данном случае возникает в связи с возможностью потери образа самого себя, состоящего из не полностью соответствующих реальности достаточно идеализированных представлений.

Каждый из военачальников, неважно, ошибочно или нет, считал себя самым отважным и самым достойным. Разрушение этих идеализированных и неадекватных образов самих себя грозило бы военачальникам тяжелейшими психологическими страданиями, значительно более тяжкими, чем физические страдания от самоубийства. Кроме того, в представлениях о самих себе каждого из военачальников непременно присутствовало убеждение в том, что они должны мужественно переносить физическую боль и не боятся смерти.